Бабушка стояла позади и наблюдала. Самодовольное удовлетворение искривило ее уродливый тонкий рот в кривую линию.

Крис поспешил удержать меня за руки, когда я попыталась снова ударить маму.

Кэти, этим ты Кори не поможешь. Успокойся, мама сделает все, что надо.

Хорошо, что он удержал мои руки, потому что я очень хотела ударить ее снова и заставить наконец понять, что она делает.

Перед моими глазами всплыло лицо отца. Он хмурился, молчаливо напоминая мне, что я всегда должна уважать женщину, подарившую мне жизнь. Я знала, что бы он почувствовал. Ему бы не хотелось, чтобы я била ее.

Будь ты проклята, Коррина Фоксворт, — закричала я, набрав полные легкие воздуха, — если ты не отвезешь своего сына в больницу. Ты думаешь, ты Бабушка стояла позади и наблюдала. Самодовольное удовлетворение искривило ее уродливый тонкий рот в кривую линию. можешь делать с нами все, что угодно, и никто ничего не узнает! Нет, тебе не удастся скрыться, я найду способ отомстить. Я потрачу всю свою оставшуюся жизнь на это, но я увижу, как ты заплатишь и дорого заплатишь, если ты сейчас ничего не сделаешь, чтобы спасти Кори жизнь. Давай, смотри на меня и плачь, и умоляй, и рассказывай мне про деньги и про то, что можно за них купить. Но ты не купишь себе-ребенка, раз он умер! И если это случится, не думай, я найду способ добраться до твоего мужа и рассказать ему, что у тебя есть четверо детей Бабушка стояла позади и наблюдала. Самодовольное удовлетворение искривило ее уродливый тонкий рот в кривую линию., спрятанных в запертой комнате. И у них только и есть чердак, чтобы там играть. И ты их там продержала годы и годы! Посмотрим, как он будет любить тебя после этого! Посмотрим на его лицо! Скажи, будет он тебя уважать и обожать после этого?!

Она вздрогнула, но глаза ее глядели на меня с ужасным выражением.

Больше того, я пойду к деду и ему тоже все расскажу! — Я закричала еще громче. — И если ты не унаследуешь и медного пятака, я буду рада, рада, да-да, рада!

Судя по ее лицу, она готова была убить меня. Но тут, что довольно Бабушка стояла позади и наблюдала. Самодовольное удовлетворение искривило ее уродливый тонкий рот в кривую линию. странно, раздался голос не произнесшей до сих пор ни слова старой женщины. Она сказала спокойно:

Девочка права, Коррин. Ребенка необходимо доставить в больницу.

Они вернулись ночью. Обе. После того, как отпустили слуг в их комнаты над огромным гаражом. Обе они были закутаны в тяжелые теплые пальто, потому что вдруг ужасно похолодало. Вечером небо стало серым, оно дышало приближающейся зимой, угрожало снегом. Они обе потянули Кори у меня из рук, завернули его в зеленое одеяло, и мама подняла его. Кэрри закричала, как от боли.

Не забирайте Кори! — выла она. — Не забирайте его, нет, нет! Она бросилась ко мне на руки, умоляя Бабушка стояла позади и наблюдала. Самодовольное удовлетворение искривило ее уродливый тонкий рот в кривую линию. помешать им забрать ее брата-близнеца, с которым она никогда еще не разлучалась.

Я разглядывала ее маленькое бледное личико, оно было в слезах.

С Кори все будет там в порядке, — сказала я, встретив взгляд матери, — потому что я иду с ним тоже. Я останусь с Кори, пока он будет в больнице. Тогда он не будет бояться. Когда медсестрам будет некогда ухаживать за ним, это сделаю я. Это поможет ему побыстрее поправиться, и Кэрри будет чувствовать себя хорошо, зная, что я с ним. — Я говорила правду. Я знала, что Кори выздоровеет быстрее, если я буду с ним. Я была Бабушка стояла позади и наблюдала. Самодовольное удовлетворение искривило ее уродливый тонкий рот в кривую линию. теперь его матерью, а не она. Ему не была нужна она, он хотел назвал только меня.


documentairymrx.html
documentairyucf.html
documentairzbmn.html
documentairziwv.html
documentairzqhd.html
Документ Бабушка стояла позади и наблюдала. Самодовольное удовлетворение искривило ее уродливый тонкий рот в кривую линию.